Доцент кафедры зарубежного регионоведения и внешней политики РГГУ, политолог, кавказовед Сергей Маркедонов для телеграм-канала Bunin & Co представил свое экспертное мнение по поводу заявлений главы МИД РФ Сергея Лаврова по Нагорному Карабаху, сделанным им в ходе ежегодной пресс-конференции.

В последние несколько лет в СМИ Азербайджана и Армении  регулярно выходили публикации, в которых обсуждался так называемый «план Лаврова» по нагорно-карабахскому урегулированию. И хотя никакого соответствующего официального документа до сих пор не опубликовано,  интенсивные дискуссии вокруг его возможного существования знаменательны. Они отражают представления двух закавказских экспертно-политических сообществ о том, что ключи к разрешению многолетнего противостояния находятся в Москве.

15 января глава МИД России дал прекрасную возможность для того, чтобы прекратить имеющиеся спекуляции относительно планов Москвы. Отвечая на вопросы в ходе ежегодной пресс-конференции, посвященной итогам деятельности российской дипломатии, он коснулся и основных российских подходов к этому вопросу. Прежде всего, Лавров обратился к тем, кто считает, что Москва является демиургом политической действительности в Нагорном Карабахе. По его словам, у РФ «не может быть конкретных планов по решению этой проблемы, потому что ее решить могут только сами стороны».

Действительно, Москва может помочь Еревану и Баку или создать им определенные трудности и препятствия. Но она не в состоянии реализовать ключевые проблемы национально-государственного строительства двух независимых государств, чье «бегство от СССР» в значительной степени и было предопределено борьбой за «свой Карабах». И в сегодняшних условиях Россия не собирается брать на себя эксклюзивную ответственность за решение конфликта, а тем более форсировать его решение в условиях, когда сами стороны противостояния не готовы отойти от максималистских подходов. И в данном контексте не случайно в устах министра упоминание солидарных миротворческих усилий Москва, Вашингтона и Парижа.

Однако, наиболее важным тезисом Лаврова стало его заявление о том, что проблему Карабаха «в одном документе раз и навсегда не решить». В самом деле, если мы даже возьмем себе за труд изучить «обновленные Мадридские принципы», то увидим, что этот документ, являющийся по факту фундаментом переговорного процесса, внутренне противоречив, а заложенные в нем пункты, требуют развернутой детализации и инструментов для их реализации на практике. Даже самая блестящая идея в отрыве от практических алгоритмов ее воплощения «повисает в воздухе».

Правда, дальше, начинается определенная терминологическая путаница, не слишком полезная для понимания мотивов России. О чем идет речь? Лавров заявил о необходимости «поэтапного подхода», который отражал бы «договоренность в отношении того, что возможно сейчас, и определяющий пути работы над вопросами, которые требуют дополнительного обсуждения в интересах достижения окончательного урегулирования, включая статус Нагорного Карабаха». По сути, содержательно возразить российскому министру сложно.

Однако уже много лет понятие «поэтапное урегулирование» отождествляется в противоположность «пакетному принципу» с позицией Баку. Но на практике для Азербайджана поэтапный план де-факто означает двухэтапную модель. Сначала речь идет об освобождении районов вокруг бывшей НКАО, а только затем следует определение окончательного статуса самого Нагорного Карабаха. В интерпретации же Лаврова очередность этапов видится иначе. По его словам, «сейчас было бы важно предпринять дополнительные шаги, чтобы все-таки стало спокойнее на линии соприкосновения. Это помогло бы переходить и к политическому урегулированию». В переводе с дипломатического языка на обычный это означает следующее. Эффективность переговорного процесса будет высока лишь тогда, когда военные инциденты между сторонами будут минимизированы. Иначе замкнутый круг: каждый новый переговорный раунд после нарушения режима перемирия будет лишь спасением мирного процесса, но не содержательным урегулированием. Тем не менее, выбирая формулировки, главе МИД РФ стоило быть четче и строже в определениях. Не потому, чтобы показаться «своим» Еревану или Баку, а отправить более точный сигнал из Москвы сторонам конфликта».